,,ცოდნა გონების ფარია თუ რომ არავინ არია"
უთქვამთ ჩვენს წინაპრებს. ამ ბლოგის მიზანია საქართველოზე, კავკასიაზე და შეიძლება მსოფლიოზეც კი ისეთი რამეების გახსენება, რაც ძალიან იოლად შეიძლება დაავიწყდეს დღევანდელ რთულ ყოველდღიურობაში ჩაფლულ ადამიანს.
აქ იქნება ჩვენი ისტორიის და თანამედროვეობის ეპიზოდები,რომლებზეც ღირს დაფიქრება და შეჩერება. გავიხსენებთ იმ ადამიანებსაც,რომლებისგანაც დიდად ვართ დავალებული,რომელთაც შექმნეს ლამაზი საქართველო ან მნიშვნელოვანი კვალი დაამჩნიეს მის ცხოვრებას...
II კონკურსშიგაიმარჯაკახ-ინგილოსსაშუალოსკოლის XI კლასისმოსწავლეგულოპაპიაშვილმა, რომელიც„კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფის“ გადაწყვეტილებითწელსერთიკვირითლონდონშიგაემგზავრებადასასვენებლად. Aამმოგზაურობისყველახარჯებსგულოსმასპინძელი „კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფი“გაიღებს (პასპორტისადამინდობილობისასაღებადმასუკვეგადაეცა150 დოლარი).
მცირე კომენტარი: „კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფი“პატარაორგანიზაციაადამისიდამფუძნებლებითანხებსმხოლოდსაკუთარიძალებით, საქველმოქმედოსაღამოებით, კონცერტებით, გამოფენებითდასხვადასხვასაქველმოქმედოღონისძიებითაგროვებენ. ესძალზეშრომატევდიდართულისაქმეაA და მათი მხრიდან ასეთი ძვირადღირებული პროექტის განხორციელება საინგილოში მართლაცგმირობის ტოლფასია.
"კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფი", მისიხელმძღვანელიქეთევანკალანდაძეკიდევერთხელმოუწოდებსთანამშრომლობისკენყველასკოლისდირექტორსა, მასწავლებლებს, საინგილოსსაკითხითდაინტერესებულყველაადამინს, რათაყველამერთადვეცადოთ და საინგილოსქართულისკოლებისმოსწავლეებსსწავლა-განვითარებისათვისშევუქმნათნორმალურიპირობები.
Author:Chriss Platt
„კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფს"მიაჩნია, რომ ძირითადი აქცენტი უნდა გაკეთდეს სკოლის მოსწავლეებზე. ამ სკოლებისათვის საჭირო და აუცილებელია გეგმაზომიერი, მიზანმიმართული, შედეგზე ორიენტირებული მხარდაჭერა.
"კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფი" თვლის რომ აუცილებლია მომავალი წლის კონკურსში, მაჰმადიანური სოფლების (ალიაბადი, მოსული და ითითალა) ქართული სკოლების მოსწავლეებმაც მიიღონ მონაწილეობა ამ და ყველა სხვა საკითხებთანდაკავშირებით „კავკასიისხელოვნებისსაქველმოქმედოჯგუფი" ელოდებაშენიშვნებსადაწინადადებებს.
Author:Chriss Platt
მალხაზ ნუროშვილი
კახი
02.08. 2011
ყველადაინტერესებულპირსა და ორგანიზაციებსშეუძლიათდაგვიკავშირდნენშემდეგმისამართებზე:
ცნობა: ამჯამად „კავკასიის ხელოვნების საქველმოქმედო ჯგუფი" მომავალი წლის კონკურსისათვის ამზადებს ერთიან სამოქმედო პროგრამას და ამ პროგრამის პროექტს მიაწვდის რეგიონის ყველა ქართულ სკოლებს, რათა სკოლებში გაეცნონ და პროგრამასთან დაკავშირებით გამოხატონ თავიანთი მოსაზრებები. 2012 წლის III კონკურსი აუცილებლად მათი ყველა შენიშვნისა და წინადადების გათვალისწინებით ჩატარდება.
ყურადღება!
საინგილოს ქართული სკოლების IX-X-XI კლასის ყველა მოსწავლეს მოვუწოდებთ მოემზადონ და მიიღონ მონაწილეობა 2012 წელს გასამართ III კონკურსში, სადაც გამარჯვების მიღწევა მხოლოდ და მხოლოდ თვითეულ კონკურსანტზე, ანუ მათს ცოდნასა და უნარზე იქნება დანმოკიდებული.
В Азербайджане будет применен новый механизм по присвоению имен
Об этом сообщил директор Института информационных технологий Национальной Академии наук Азербайджана Расим Алигулиев. "На данный момент по рекомендации Министерства юстиции комиссия НАНА, состоящая из ученых, исследует значение имен граждан страны. Список имен, согласно механизму "светофор", будет представлен Министерству юстиции", - сказал он.
По словам Р. Алигулиева, на основе принципа "светофор", имена, которые соответствуют национальным, культурным и идеологическим ценностям Азербайджана, будут включены в "зеленый список" и в присвоении этих имен не будет никаких ограничений. Вторая категория имен будет включена в "желтый список" - это имена нежелательные, не рекомендованные, вызывающие насмешки, имеющие некрасивое звучание в других языках. Имена третьей категории будут включены в "красный список" и присвоение этих имен не будет допускаться. К таким именам о;тносятся имена лиц, совершивших агрессию против азербайджанского народа, имена, смысл которых имеет оскорбительное значение в нашем языке.
Директор института сказал, что к концу этого года уже начнется применение нового механизма.
"Любое имя, которого не будет в списке, будет направлено в соответствующую комиссию НАНА, и после того, как эта комиссия озвучит свое мнение, будет разрешено присвоение этого имени", - сказал он
На площади собралась большая толпа, взволнованная и трепещущая. Со всех сторон к ней с благоговейными восклицаниями «Кунта-Хаджи! Кунта-Хаджи!» сбегался всевозможный люд. Двое подростков, играя на улице в какую-то незамысловатую игру, услышав эти крики, также побежали на площадь. Казалось, пробраться в центр толпы, чтобы посмотреть на авлияа, было совершенно немыслимо. Но это для взрослого человека. А что стоило проползти туда двум юрким, худеньким мальчишкам? По-пластунски, прямо по пыльной земле, среди ног толпившихся. Пара усилий… и они оказались перед святым. Один из них, выступив вперед, крикнул: «Кунта-Хаджи! Возьми меня к себе в ученики!» Святой погладил его по голове и сказал: «Нет, тебе не предназначено быть моим учеником, у тебя будет другой учитель», а затем посмотрел на другого подростка, стоящего поодаль, поманил его к себе, и со словами: «А вот он будет моим учеником», - положил руку ему на голову.
Этим избранным был… грузинский мальчик, взятый в плен имамом Шамилем во время его Кахетинского похода на Грузию. Историю этого мальчика, получившего впоследствии имя Абдула и ставшего учеником Кунта-Хаджи, а затем муллой в селе Алхан-Юрт, рассказал нашей редакции его правнук Муца Ахмадов. История эта житейская, в ней нет точных дат и последовательной хронологии. Муца рассказал нам то, что запомнил еще в детстве из рассказов бабушки. Но всякая история отдельно взятой личности, семьи тесно переплетается с общей историей, является связующей нитью между временами и народами, чему-то учит, в чем-то является примером для поколений. Тем более что в жизнеописании грузинского пленника все же присутствует исторический факт, подтвержденный различными официальными источниками,– это поход имама Шамиля на Грузию, получивший название Кахетинский поход.
«В своей книге «Сказание очевидцев о Шамиле», выпущенной в 1873 году в городе Тифлисе, Гаджаали из Чоха пишет: «Давно Шамиль мечтал совершить поход в Грузию» (из статьи Абдулы Магомедова «Кахетинский поход имама Шамиля 1853 г. и участие цумадинцев в нем»). И здесь же: «Вот, что пишет Мухаммад-Тахир Каль-Карахи в своей книге "Блеск дагестанских сабель в некоторых шамилевских битвах»: «Летом 1270 (1853) года имам выступил со всем снаряжением. Свои намерения он скрывал от всех, даже от своего сына Гази-Магомеда, наиба Каралала. Из Тинди войско имама через Цунта направилось в сторону Грузии. Разведчики имама своими ложными доносами не давали царскому командованию разгадать наступление армии Шамиля, они путали данные о том, куда имам наносит главный удар. Убедившись, что основные царские войска брошены в Закатали, Шамиль двинулся на Кахетию. Его лагерь расположился на возвышенности напротив Цинандали, а свою конницу, 7 тысяч человек под начальством своего сын Гази-Магомеда, и пехоту, 5 тыс. человек под командованием Даниэль Султана, бросил к Алазани…
…Много, очень много всякого добра было захвачено мюридами в этот раз. Было взято в плен 884 человека».
Имам совершил Кахетинский поход с целью взять пленных из знатных княжеских семей. Как пишут историки, он надеялся исполнить свою мечту – обменять похищенных на своего сына Джамалудина, который был отдан в заложники русским в 1839 году во время штурма Ахульго, а также – на мюридов, в разное время взятых царскими войсками в плен.
…Так среди 884 грузинских пленников Шамиля оказался мальчик лет 8-9, предположительно похищенный в одном из сел Телавского района у знатного княжеского рода Бараташвили. Его, как и остальных пленных, отправили в Дагестан. Взрослые, а значит, и самые ценные пленники – особенно княгиня А.И. Чавчавадзе и ее сестра В.И. Орбелиани с детьми и их воспитательницей – были заключены в тюрьму. «Конвою был отдан строгий приказ - обходиться с ними как можно мягче и вежливее» (источник тот же).
А в книге Шапи Казиева из серии ЖЗЛ «Имам Шамиль» автор пишет: «Даниял-бек (командующий пехотой) … дамам обещал неприкосновенность, а горцам – лишить головы любого, кто посмеет их обидеть».
Грузинский же мальчик был отдан на воспитание в семью, где пробыл 2-3 года, затем, при неизвестных обстоятельствах, он попал в Чечню. Жил также в семье, обращались с ним хорошо. А однажды хозяин дома, увидев, как мальчик с тоской смотрит в окно на играющих детей, спросил у него (видимо, к этому времени пленник уже мог немного понимать чеченский язык): «Может, ты будешь и учиться, и играть с ними?» Так мальчик стал общаться с чеченскими детьми, учиться вместе с ними в медресе. Тогда же произошла и знаменательная встреча мальчика с Кунта-Хаджи…
…«Обмен Джамалудина на плененных княгинь состоялся через два года после Кахетинского похода – в марте 1855 года на берегу реки Мичик в Чечне.
Шамиль получил обратно сына и 40000 рублей серебром из казны, вернув княгинь, их детей и прислуг, всего 20 человек. Многих пленников обменяли на мюридов Шамиля (источник тот же)». Остальные же грузинские пленные продолжали жить в Дагестане и Чечне.
Далее семейное предание переносит нас в Грозный, примерно в 1861-62 год. К этому времени грузинский Мцыри значительно подрос, ему уже 17-18 лет, зовут его Абдулой, и он является последователем Кунта-Хаджи.
Имам Шамиль был уже пленен, Кавказская война близилась к концу. В Чечню из Грузии приехала делегация, состоящая из родственников плененных имамом кахетинцев. Они приехали забрать своих родных на Родину. Для этого где-то в определенном месте собрали всех грузинских пленников. Конечно, они изменились до неузнаваемости: взрослые постарели, молодые возмужали, маленькие выросли. Но по фамилиям и именам люди находили друг друга. И только одна молодая женщина металась среди них, с тревогой и надеждой выкрикивая грузинское «Дзмао, дзмао!» (брат). Она звала его и по фамилии, и по имени…
Он узнал ее - свою сестру. Смутно, отдаленно, как в полусне, услышал свое детское имя. Но теперь он звался Абдулой, и он не хотел ничего менять в своей жизни. Только щемящее желание прижаться к матери и ощутить, хотя бы раз, сладость ее тепла еще связывало его с прошлой, почти забытой жизнью, но даже оно не толкнуло его вперед, навстречу сестре.
Женщина через переводчика попросила, чтобы все оставшиеся неузнанными грузины вытянули вперед руки. Она переходила от одного из них к другому, внимательно вглядываясь в их ладони, и вдруг с тем же надрывным криком «Дзмао!» судорожно обняла Абдулу – она узнала брата по шраму.
…Грузинский язык он не забыл, помнил и всех своих родных. Но уехать в Грузию он отказался: «У меня – другая жизнь… и другая вера». Сестра билась в истерике, но ни слезами, ни мольбой, ни заклинаниями не смогла изменить его решения. Она уехала домой вместе с грузинской делегацией, оставив с потаенной надеждой брату кахетинский адрес.
Узнав об этом, Кунта-Хаджи сказал Абдуле: «Тебя никогда не примут здесь как равного, ты всегда будешь считаться пленником, рабом. Тебе надо уехать. Потом, если сам захочешь, вернешься уже как свободный человек!»
Послушавшись своего учителя, Абдула уехал в Кахетию. Радость летела впереди него, родные – и близкие, и дальние – сбегались к княжескому дому. Во дворе накрывали длинные щедрые столы, и не было на них места от всевозможных яств. Открывали вкопанные в землю, поросшие мхом от срока давности глиняные кувшины с вином. Абдула, сидевший как долгожданный почетный гость в центре застолья, ни к чему не притрагивался. Его тетка по отцу, старая княгиня, из окна наблюдала за ним. Это по ее приказу поднесли племяннику увесистую чашу с золотыми монетами… взамен попросили съесть кусочек свинины. Абдула вежливо отказался.
Рвала на себе волосы старая княгиня, негодуя, причитала: «Чужой, чужой вырос, другой веры…»
И только мать не замечала ничего, она сидела рядом с ним, держала его за руку и была счастлива рядом с вновь обретенным сыном.
Хитрил Абдула, успокаивая родных: «Дайте мне время, чтобы привыкнуть». А сам выбрал подходящую ночь, ближе к рассвету прокрался на окраину села и побежал к лесу. У кромки оглянулся – мать бежала за ним. Повернулся к ней лицом и замер. Мать тоже остановилась, застыла, не причитала, не звала… И так стояли они от первых лучей солнца до последних. Он не мог повернуться спиной к матери, она же ждала, что сын первым сделает шаг навстречу к ней, вернется. И когда солнце перестало быть свидетелем их немого противостояния, мать, поняв, что потеряла сына теперь уже навсегда, сорвала с головы платок, вся сникла, отяжелела, повернулась и медленно побрела к селу. Абдула провожал ее любящим прощальным взглядом, пока она не скрылась в наступивших сумерках, затем повернулся и помчался изо всех сил к лесу, к горам, за которыми была так горячо полюбившаяся ему земля чеченская.
С первыми лучами неустанного светила он был на вершине, среди ледников, колючий ветер продувал насквозь. Но холода он не чувствовал, наоборот, казалось, что сгорает от внутреннего жара. Омылся ледяной водой, сделал намаз, почувствовал окутавшее его умиротворение и дальше пошел уже спокойно, не торопясь…
Так стал грузинский Мцыри свободным человеком, и теперь уже навсегда его именем стало имя Абдула.
… В 1865 году, когда Кунта-Хаджи отправили в ссылку, Абдула вместе с мюридами и другими учениками святого шел за ним, сопровождая своего учителя в этот нелегкий путь. Но где-то в районе Кизил-Юрта Кунта-Хаджи, дав ему три рубля, приказал вернуться домой. Дома, в первую же ночь, Абдуле приснился сон: Кунта-Хаджи сказал ему, чтобы он на эти три рубля купил Коран. И Абдула исполнил наказ учителя – купил Коран, который всю его оставшуюся жизнь был с ним как память о любимом, почитаемом учителе, благодаря наставлениям которого он приобрел главные ценности своей жизни – веру и свободу.
Правда, сердце Абдулы не сразу обрело свободу – некоторое время оно оставалось в плену. В плену у дочери царского генерала Кюри Чермоева. Где и когда пересеклись их судьбы? Такие подробности потомкам неизвестны. Но они знают, что к тому времени Кюри уже не было в живых, и его дочь за Абдулу выдал Топа Чермоев. Молодой семье отвели дом в Грозном, примерно в том месте, где впоследствии находился так называемый чеченский гастроном. Скучно было в городе дочери Кюри, почти все ее родственники жили в Алхан-Юрте, переехать туда она убедила и Абдулу. В Алхан-Юрте он прожил до конца дней своих, здесь ему выпала высокая честь быть муллой этого села.
Абдула был также искусным мастером по металлу – в свое время Кунта-Хаджи, опекавший грузинского Мцыри, отдал его на обучение кузнечному делу известным Урус-Мартановским мастерам. Мечи и кинжалы, сделанные руками Абдулы, ценились очень высоко – он владел такими секретами закалки металла, которые были неведомы никому. То ли у своих мастеров перенял, то ли от природы обладал этим даром. Но однажды увидев, как от его меча погиб человек, он перестал делать оружие, и свои секреты закалки металла не передал никому, даже сыновьям.
Умер Абдула в 65 лет. По обычаю тело его опустить в землю должен был старший сын, но сделал это, на удивление всех сельчан, авлия Ибрагим-Хаджи из с. Гойты. Когда легкий ропот непонимания улегся среди собравшихся на кладбище, кто-то осмелился спросить у Ибрагима-Хаджи, чем заслужил Абдула такое внимание авлияа. На что тот ответил: «Я ждал, когда вы зададите мне этот вопрос. И я отвечаю вам – я знаю, что на том свете мне понадобится помощь Абдулы…».
Может быть, мы бы и не упоминули этот эпизод в своем рассказе, но в Алхан-Юрте еще живы некоторые люди, родственники которых были свидетелями этого разговора. Во время выселения камень с могилы Абдулы, как и с многих других могил, исчез. Но потомкам приблизительно известно место на кладбище Алхан-Юрта, где он был похоронен.
Интересно то, что грузинскому Мцыри многие предлагали носить имя их рода, в том числе и чермоевского. Но он, приняв и умом, и сердцем религию, обычаи и нравы чеченского народа, от этого предложения отказался. Не хотел ни от кого зависеть. Считал, что честь и достоинство не в громком названии рода. Хотел не именем утвердиться на чеченской земле, а верой, которую принял от учителя своего Кунта-Хаджи, делом своим, преданностью земле, на которую прорвался через чащи и горы, оставив за спиной мать, богатство и почести княжеского рода. Поэтому так и писался всегда грузином, как впоследствии и его сыновья.
… В феврале 1943 года в Алхан-Юрте расположились солдаты Красной Армии. В семье одного из внуков Абдулы, богослова, на квартире стоял офицер, который по секрету сообщил ему о выселении всего чеченского народа. При этом он заверил хозяина дома, что мужчинам их рода ничего не грозит, их не тронут, так как пишутся они грузинами. В ту же ночь все потомки Абдулы по мужской линии разорвали свои паспорта, а утром следующего дня разделили горькую участь вместе со своим народом.
…Абдула прожил свою жизнь достойно, всегда был верующим и богобоязненным человеком. И маленькой наградой ему за это были первые слова его внука Хаджи, отца Муцы, который сидя у деда на коленях произнес «Лаилах1а-иллаллах1…»
Абдула пользовался заслуженным уважением сельчан. От двух его сыновей Ахмада и Ризвана образовались и живут в Алхан-Юрте две семейные ветви потомственных мастеров по металлу – Ахмадовы и Ризвановы. Никто из потомков не посрамил доброе имя Абдулы. Богобоязненность и вера в этих семьях – всегда на первом месте. Старший сын Ризван, в свое время руководивший в Алхан-Юрте бойцами в сражениях против Деникина, также был муллой. Один из внуков Абдулы был признанным в республике богословом.
И если бытует у нас такое определение, как истинный чеченец, и если включает оно в себя такие понятия, как искренняя вера в Аллаха, честь, порядочность и мужество, то оно относится и к Абдуле, и к его потомкам.
Жалел ли Абдула о том, что не вернулся на свою историческую Родину? Никогда, говорила его сноха – бабушка Муцы. По ее словам, он жалел только о том, что женился по большой любви. До женитьбы, когда он ложился спать, в комнате всегда появлялись ангелы (маликаш), но как только женился, с сожалением рассказывал Абдула, они исчезли и больше не приходили.
Коран, купленный Абдулой на деньги Кунта-Хаджи, хранился как святыня у его потомков по линии младшего сына Ахмада: у внука Хаджи, затем у правнука Муцы – нашего рассказчика.
Во времена последних трагических событий в республике при одном из очередных налетов федералов на Алхан-Юрт его жители срочно покинули дома, и уже находясь в безопасном месте Ахмадовы обнаружили, что в спешке не взяли с собой Коран. Муца, рискуя попасть под обстрел, вернулся за ним. В доме было все перевернуто, распотрошено, и лишь Коран лежал на месте нетронутый. Во время долгих беженских скитаний Ахмадовы тщательно оберегали семейную святыню, и хранится она у них по сегодняшний день.
И еще один интересный факт: в свое время Абдула категорически запретил своим сыновьям искать родственные связи с Грузией. Боялся, вдруг не устоит кто из них пред чашей соблазна подобно той, которую на родине подносили Абдуле, соблазнится и забудет веру, которой Абдула отдал свою жизнь. Сыновья беспрекословно исполнили волю отца. Нарушили запрет внуки Абдулы – интересно было посмотреть им на своих грузинских родственников. И вот, в 1965 году в Грузии, в местечке, которое называется Напараули, нашли они своих троюродных братьев. Снова была неподдельная и беспредельная радость грузинской стороны, снова пир горой, вина рекой… И среди этой щедрости и изобилия вспомнили они строгий наказ деда, ужаснулись, как могли нарушить его, сказали новым родственникам, что пойдут на вокзал за оставшимися там вещами, ушли… уехали и больше никогда не нарушали запрет деда.
И только Муца, неугомонный Муца, мечтает все-таки найти грузинских родственников. Он не боится никаких соблазнов – богобоязненность у потомков Абдулы ценится высоко. Однажды у него любознательность и желание узнать подлинную родословную своего прадеда, втайне от старших, уже брали верх над запретом Абдулы не ездить в Грузию. Это было еще в мирных 80-90-х годах. Он тогда не нашел никого, но приобрел друзей, которые помогали ему в поисках. И когда он уже уехал из Грузии, они продолжали искать: писали в газетах, делали объявления по радио и телевидению. И, невероятно, ему все же пришла телеграмма из Грузии: «Приезжай! Родственники нашлись! Троюродный брат – преподаватель Тбилисского университета!» Муца тогда не посмел ослушаться отца, от которого получил взбучку: «Не смей нарушать запрет Абдулы!» Потом он все же сумел убедить его в том, что не собирается менять веру, что каждое родство послано Всевышним, и от него нельзя отказываться. Но когда старшие, наконец, согласились, было уже поздно ехать - водоворот трагических событий, развернувшихся в Чечне, затянул в свою бездну планы и чаяния как Муцы, так и всего чеченского народа.
И все же Муца не расстался с намерением восстановить все пробелы в родословной Абдулы, докопаться до истоков, откуда берет начало история его потомков. И главный вопрос, на который он хочет узнать ответ, почему отца его прадеда-грузина звали Абдрахман? Ведь имя это совсем не грузинское…
"საქართველო უაფხაზეთოდ არაფრად მიღირს და არც აფხაზეთი მინდა აფხაზების გარეშე"
ძალად ტრანსფუზიოლოგი, 10 ნომერი და შეფერებული მადლობა
ეს წერილი ახლახან აფხაზეთიდან მივიღეთ. აფხაზი ქალი გვწერს: "მინდა ეს ამბავი საქართველოს პრეზიდენტის ყურამდე მივიდეს. ცოტა ხნის წინ შვილი შემეძინა. ახალშობილის მდგომარეობა უკიდურესად მძიმე იყო და რომ არა ქართველი ექიმი ოთარ მარშავა, ჩემს შვილს სიცოცხლე არ ეწერა. სწორედ მან მოახერხა ჩემი შვილისთვის დიაგნოზის დასმა და ერთ დღეში მისი ქუთაისის საავადმყოფოში გადმოყვანა. სიტყვები არ მყოფნის მადლიერების გამოსახატავად ოთარ მარშავას მიმართ. მან მრავალ აფხაზს აჩუქა სიცოცხლე... ახლა დანამდვილებით ვიცი, რომ ქართველები ჩვენი მტრები არ არიან"....
ჯერ კიდევ 2007 წელს მითხრეს, - ერთი ქართველი ექიმი აფხაზების სიცოცხლის გადასარჩენად აფხაზეთში დადის და უანგაროდ აკეთებს ურთულეს ოპერაციებსო. ვიფიქრე, ალბათ მორიგი ზღაპარია-მეთქი. გამიკვირდა კიდეც, რა რჯის ქართველ ექიმს, აფხაზების სიცოცხლის გადასარჩენად რომ იბრძვის, ნეტავ ამით რის მიღწევას ცდილობს-მეთქი. კითხვა-კითხვით მივაგენი ექიმ ოთარ მარშავას. სწორედ იმ დღეს ისევ აფხაზეთში მიემგზავრებოდა, ისევ აფხაზის სიცოცხლის გადასარჩენად.
- არ მიყვარს ჟურნალისტები, - მომახალა ექიმმა...
- არც მე ვგიჟდები ქირურგებზე, - უკან არ დავიხიე, მაგრამ აფხაზეთში უნდა წამიყვანოთ.
- გუნდში ექიმი ტრანსფუზიოლოგი (სისხლის გადასხმის სპეციალისტი) მჭირდება, რთული შემთხვევაა და... თქვენ ტრანსფუზიოლოგი ხართ?
- ტრანსფუზიოლოგიას ახლა ვეუფლები და პრაქტიკისათვის საუკეთესო შემთხვევაა, - მივუგე ხუმრობით.
ენგურის ხიდი დაახლოებით 3 საათისთვის გადავკვეთეთ. ექიმების გუნდს ოთარ მარშავა ხელმძღვანელობს. გუნდის წევრებს ვერ გაუგიათ, რა ჯანდაბად სჭირდება გამოცდილ პროფესორს "ცხვირმოუხოცავი" (გავიგონე, ერთი-ორჯერ ასე შემამკეს "კოლეგებმა") ტრანსფუზიოლოგი. ადმინისტრაციულ საზღვარზე რუსი მესაზღვრეები გვაჩერებენ, - აფხაზეთში არ შეგიშვებთო.
- თქვენ მიბრძანდით, - მიმართეს ოთარ მარშავას, - გალში ხართ დაბადებული, ესენი კი უკან უნდა დაბრუნდნენ.
ამასობაში შავი ჯიპი გვიახლოვდება. იქიდან აფხაზი პოლკოვნიკი გადმოდის:
- ჩვენს ღმერთს, ოთარს სალამი!.. როგორ ხარ, ძმაო?.. გახსენით შლაგბაუმი...
ასე მოვხვდი აფხაზეთში 2007 წელს ექიმ ოთარ მარშავას სამედიცინო გუნდთან ერთად. ოპერაცია აგუძერის საავადმყოფოში უნდა გაკეთდეს. ურთულესი შემთხვევაა. ვნერვიულობ, რადგან საოპერაციოში არასოდეს ვყოფილვარ.
პაციენტი მთხოვს, წმინდა მარიამის ხატი თავქვეშ ამოვუდო, როცა საოპერაციოში გაიყვანენ...
ის აფხაზია, მაგრამ მტრად მისი აღქმა არ შემიძლია - ახლა ის ჩემთვის უმწეო, სიკვდილ-სიცოცხლის ზღვარზე მყოფი ადამიანია და უკვე სულერთია, რა ეროვნებისაა. ვნერვიულობ და ვლოცულობ.
ოპერაცია იწყება...
ოთარ მარშავა, პროფესორი: - აფხაზეთიდან ვარ, გალელი. ჩემი მიწა-წყალი ის არის, სხვა სამშობლო არ გამაჩნია. ომის შემდეგ გალში გადასვლა პირველად 1995 წელს გადავწყვიტე. გადასვლა და ჩემი დაჭერა ერთი იყო. აფხაზი მეომრები იყვნენ. აქ რა გინდა, რას დაეხეტებიო. რას ჰქვია, რას დავეხეტები!.. ჩემს მიწაზე სიარულს თქვენ ვერ ამიკრძალავთ, თანაც აქ მშობლები მყავს, ნათესავები, მათ სამედიცინო დახმარება სჭირდებათ, მე კი ექიმი ვარ-მეთქი. დამატყვევეს და წინ გამიგდეს, - თუU ვერ აგიკრძალავთ, გაჩვენებთო. სოფელ-სოფელ მატარეს. ამ ხეტიალში გზად სამი კაცი შემოგვხვდა - ექიმი სჭირდებოდათ. დაჭრილი ჰყოლიათ.
თუ ექიმი ხართ, ახლავე შეგამოწმებთო, - მითხრეს. ერთ-ერთ სოფელში მიმიყვანეს. დაჭრილს ტყვია შარდის ბუშტში ჰქონდა მოხვედრილი. ის იყო პირველი ოპერაცია, რომელიც 1995 წელს აფხაზეთში გავაკეთე. მეომრებმა ოპერაციის შემდეგ ენგურის ხიდთან დამაბრუნეს და სასტიკად გამაფრთხილეს, მეორედ აქ გადმოსვლა აღარ გაბედო, თორემ ცოცხალს აღარ დაგტოვებთო. მეორედაც გავბედე. მეორედაც დამიჭირეს... ამჯერად აფხაზურ მილიციაში მიმიყვანეს.
გაუკვირდათ, - ხომ გაგაფრთხილეთ, არ გაბედო გადმოსვლა, ახლა რა გიყოთო? რაც გინდათ, ის მიყავით. აქ მყავს ოჯახი. ცოცხალს აქ სიარულს ვერ დამიშლით-მეთქი. ჯანდაბას შენი თავიო, - მითხრა ჩინიანმა მილიციელმა, - მაშინ ხიდით იარეო... ასე დავიწყე ხიდით სიარული აფხაზეთში. ხიდზე რომ გადავიდოდი, მილიციის უფროსთან ვრეკავდი. ის გასცემდა განკარგულებას, რომ აფხაზეთში შევეშვი. ოპერაციების გაკეთების უფლება თავდაპირველად მხოლოდ ქართველი პაციენტებისთვის მომცეს. ხშირად ისე ვაკეთებდი ოპერაციას, საჭირო ინსტრუმენტიც არ მქონდა.
გალის რაიონული საავადმყოფო გაპარტახებული იყო. როგორღაც მოვახერხე ოპერაციისათვის აუცილებელი ინსტრუმენტების შეგროვება. მალე ენგურისპირა სოფლებში შეტაკება მოხდა ქართველ პარტიზანებსა და აფხაზებს შორის. რამდენიმე აფხაზი მეომარი დაიჭრა. იძულებული გახდნენ, ჩემთვის ეთხოვათ მათი გადარჩენა. ამ შემთხვევის შემდეგ ნება დამრთეს, არა მარტო ქართველებისთვის, არამედ აფხაზებისთვისაც მემკურნალა.
1998 წლის მოვლენების შემდეგ აფხაზებმა შეზღუდვები ისევ დააწესეს, მაგრამ წლის ბოლოს შემომითვალეს, - ჩამოდიო. 1999 წელს 8-ჯერ წავედი აფხაზეთში ოპერაციების გასაკეთებლად.
- ოპერაციებს ვინ აფინანსებდა, საქართველოს ხელისუფლება?
- წინა ხელისუფლებისაგან არათუ დაფინანსება, დაინტერსებაც არ ყოფილა, არც იმას მეკითხებოდნენ, სად დავდიოდი და როგორ. წამლებს, საჭირო მასალას ზოგჯერ საკუთარი ფულით ვყიდულობდი, ზოგჯერ აფთიაქების დირექტორები მეხმარებოდნენ.
- ბევრისთვის გაუგებარი იქნება, რატომ აკეთებდით ამას?
- ომი უბედურებაა, მაგრამ დაპირისპირება პირველად ქართველებსა და აფხაზებს შორის არ მომხდარა. საქართველო უაფხაზეთოდ არაფრად მიღირს და არც აფხაზეთი მინდა აფხაზების გარეშე. ამას ყოველთვის პირში ვეუბნები აფხაზებს. დამიჯერეს, ეტყობა, რადგან არ არსებობს დღესასწაული, რომ აფხაზეთის მიწა-წყალზე არ დავდგა ფეხი. ერთხელ ვერ მოვახერხე გადასვლა. შობა იყო... ამიტომ ენგური გადავცურე, გაყინულმა აფხაზეთის მიწას დავადგი ფეხი და უკან გამოვცურე...
...ოპერაცია 8 საათს გაგრძელდა. პროფესორ ოთარ მარშავას აფხაზი ასისტენტი გვერდით უდგას და შუბლიდან ოფლს დროდადრო ფრთხილად წმენდს. საოპერაციოში სიტუაციას შორიდან "ვაკონტროლებ" - რაიმე არ გართუUლდეს და ტრანსფუზიოლოგის ჩარევა არ გახდეს საჭირო. მოულოდნელად აფხაზი ექთანი მომიბრუნდა - ათი ნომერი, თუ შეიძლებაო...
ღმერთო, მიშველე, რა ჯანდაბაა ათი ნომერი? ოპერაცია მთავრდება და, სავარაუდოდ, გასაკერად ემზადებიან, ალბათ ნემსი უნდა იყოს, მაგრამ ათი ნომერი რომელია?
- ექიმს თავი დაანებეთ, თავად ააგეთ ძაფი, - ბრძანა პროფესორმა...
ოპერაცია დამთავრდა. კიდევ ერთ აფხაზს აჩუქა სიცოცხ ლე ქართველმა ექიმმა. საოპერაციოს კართან პაციენტის ოჯახის წევრები გველოდებიან. დაძაბულობისაგან გადაღლილი კარს ვაღებ...
- ექიმო, როგორაა ჩემი შვილი?
- ნუ გეშინიათ, ყველაფერი კარგად დამთავრდა - მე მერგო მახარობლის როლი. მოხუცი აფხაზი მამაკაცი მიახლოვდება, ჩემს ხელს გულში იხუტებს - თქვენს ხელებს ვენაცვალე, ექიმო...
ცოტა არ იყოს, მრცხვენია, რომ ოთარ მარშავასთვის სათქმელ მადლობას ვიფერებ, მაგრამ სხვა გზა არ მაქვს, ტრანსფუზიოლოგი ვარ, ბოლოს და ბოლოს.
